Размышления о смерти


Бесплатное сорокадневное чтение Псалтири

Размышления о смерти (редакция 2017 года)

Краткое предисловие

Думаю, каждый из нас, рано или же поздно, так или же иначе, но всё же задумывался о том что(?) такое смерть пытаясь понять её природу. Верующие же в бессмертие души, тем более, наверняка, пытались {ну, хоть как-то, гадательно} умом своим заглядывать туда… в иной мир. Наверняка, пытались так или же иначе предугадать, а что же там может ожидать его душу и души близких ему людей?

Сейчас, когда мне 52 года, после того когда сам пережил клиническую смерть, после того как был научен моим духовником ежедневно всматриваться (молитвой) в трудные тайны будущего своего существования за гробом, понимаю, как сильно изменялись мои познания о смерти с течением моей жизни, понимаю, как кардинально менялись не только мои знания о ней, но и само отношение к смерти — в полной мере менялось тоже. Понять что ждёт душу за гробом — не так уж и сложно для меня сейчас. Нужно лишь прислушаться к тому КАК внутри меня протекает молитва к Богу? Если она течёт ровно, без значительных перерывов, если душа ясно чувствует внутри себя Благодать Божию, живёт Ей — бояться смерти нет смысла, но надо надеяться что если уже и сейчас, при жизни в теле, Бог столь Милостив к душе и телу моему, то это означает что также будет Живо Милостив Бог ко мне и после смерти моего тела.

Смерть, это как лакмусовая бумажка для души человека показывающая ему более ясное понимание его жизни. Смерть великое благо для человека при условии что у человека правильно настроена душа при мыслях о его смерти. В идеале, каждый человек должен радоваться приближению своей смерти. Не скорбеть, но радоваться, потому что смерть ВЫПОЛНЯЕТ повеление Всепремудрого Всемогущего Бога.

Сейчас, на сегодняшний день, я считаю весьма и весьма важным для себя уметь контролировать тот вектор будущей жизни моей за гробом который формируется внутри каждого человека ЕЖЕСЕКУНДНО, но…, большинству людей, во все времена, было глубоко наплевать на это НАИБОЛЕЕ важное ЕЖЕСЕКУНДНОЕ формирование вектора будущей жизни с Богом внутри себя, на то мгновение своей смерти которое решит ВСЁ, решит твою участь в Вечности — где ты будешь?

Большинству людей ( и, это тоже было во все времена) было весьма и весьма свойственно избегать решений тех трудных (сложных и непростых) внутренних задач о которых я хочу поговорить ниже, но я пишу не для большинства. Я пишу для тех кто не побоится вникнуть в тайну смерти теми методами которым обучал меня мой духовный наставник.

Размышление первое

В раннем моём детстве, не знаю почему так было, смерть знакомых мне людей не воспринималась мною как трагедия. Окружающие люди казались мне вечными. Возможно, так и было бы правильнее воспринимать своих ближних, именно, вечными.

Хорошо помню что когда умер от туберкулеза, приобретенного в заключении, довольно ещё нестарый отчим моего друга я воспринял эту новость спокойно.

Умирали и другие жители той деревни, где проходило мое детство, но эти события не оставляли в моей душе никакого, сколько-нибудь значительного, следа. Возможно, это происходило потому, что наш дом был на самом краю деревни, как раз напротив кладбища. Умирали взрослые люди, которых я хорошо знал, их проносили мимо и я воспринимал это как должное. Умер человек да и умер — что уж тут такого? Из окон моего дома были хорошо видны то и дело возникающие свежие могилы, которые были для меня явлением обычным. Может быть, поэтому, в том что умирали люди я ничего такого особого или же трагичного не видел?

Первое отрицательное детское впечатление об ужасе смерти ворвалось в мою жизнь неожиданно и оставило в моей памяти болезненный осадок. Даже сегодня мне неприятно вспоминать об этом.

Что уж(?) такого натворила соседская кошка — я не знал, но однажды сосед её повесил; да не где-нибудь, но прямо под окнами нашего дома. Несчастная, на моих глазах, довольно долго орала хрипела, извивалась вертясь и болтаясь в медленно, но неумолимо удушающей ее петле. Тщетно пыталась она сорвать удавку со своей шеи передними и задними лапами. Эта безобразная сцена продолжалась так продолжительно, что отец мой не выдержал, пошел и сильно укорил соседа. Зачем он сделал это не в другом месте, а именно перед нашими окнами?

В тот нерадостный для меня вечер я впервые понял что смерть, так же и для человека — может быть мучительной и жестокой. Мне тогда было лет пять или, может быть, шесть. Таким вот образом, впервые на моей памяти, смерть как боль и беда явила себя столь обнаженно…

Второе болезненное воспоминание о смерти было связано с забоем сельского скота. Сцена эта оказалась настолько тяжелой для моей души, что даже сейчас, спустя почти сорок лет после того, как все это происходило, я не могу вспоминать об этом без внутреннего содрогания.

До сих пор не в силах понять, какое такое стадное (все собрались смотреть и я пришёл) и мрачное желание принуждало меня смотреть на мучительную смерть быков и коров, с расстояния трех-четырёх метров, собственными глазами? Уверен: детям, на забой скота, вообще, ни при каких условиях смотреть нельзя.

Думаю, что сам дьявол заставлял меня в тот день широко раскрытыми глазами смотреть на подробности того что происходило.

Коров и быков поочерёдно подводили к столбу, тесно привязывали за рога веревкой так, чтобы животное не могло увернуться, и топором рубили сухожилия на их затылке.

Забойщик волновался.

От волнения он не мог перерубить сухожилия с первых же ударов. Это затягивало мучения животного. Наконец, животное, обливаясь кровью, с мычанием, выражающим крайнюю тоску и боль, падало сначала на передние колени и потом далее, под неумолимым градом ударов топора ложилось на бок.

Следующие животные, которых подводили к месту забоя, это было сразу видно, прекрасно осознавали, что их будет ожидать. Коровы и быки упирались, но люди, общими усилиями, подводили их к столбу. Громкое мычание забиваемого скота и запах свежей крови собрали к месту забоя всех тех коров в деревне, которые ходили свободно. Они тесными рядами собрались возле ограды, внутри которой забивали их товарок, и начали громко и скорбно даже не то что бы мычать, а орать, как-то, ну даже совсем не по-коровьему…

Таким образом они выражали свою сильную скорбь.

Если бы сам не видел это своими глазами — ни за что бы не поверил, что коровы так искренне умеют выражать свое горе и так горько оплакивают гибель своих сородичей.

Запомнился забойщик, захмелевший не сколько от спиртного, сколько от потоков пролитой им крови. Он, то и дело, бодро выкрикивал что-то несуразное толпившемуся вокруг места забоя народу. Потом, вспоров ножом брюхо одного из только что забитых им быков, он достал из-под его легкого сердце, проколол его ножом, подставил принесённую кем-то кружку. Кровь, из еще продолжавшего нервно пульсировать сердца животного в его руке быстро наполнила кружку до краев.

— Ну, кто хочет выпить? Тут самая сила! У кого есть какая болезнь — все как рукой снимет!

Желающих выпить свежую кровь не находилось.

— Ее надо пить, пока она теплая. Ну, кто будет?

Мужик напоказ бодрился. Я стоял совсем близко. Мне было хорошо видно, как руки его тряслись от волнения. Он предложил раз и еще раз. Желающих не нашлось. Он медленными глотками выпил кровь. Набрал кружку повторно и стал предлагать ее окружающим. Наконец, он обратился, непосредственно, ко мне:

— Может, ты хочешь? Тут самая сила. Будешь сильный, как медведь. Пей.

Мужик подошел ко мне вплотную.

В это время какая-то женщина сильно возмутилась и силком отправила меня домой.

Эта сцена оставила во мне тяжелый осадок, а от того мужика, который забивал коров и пил их кровь, я потом старался держаться подальше.

Третье мое юношеское воспоминание о смерти уже было связано с мистикой.

.

Хотелось бы предупредить моего читателя: всё, что я описываю здесь и стану описывать ниже, не придумано. Всё, в самых мельчайших деталях, я буду описывать в наиболее возможной для писателя точности, в том числе и опыт моего пребывания в клинической смерти, о котором речь пойдет позже.

.

В селе, в котором я жил, когда мне исполнилось тринадцать лет, моим соседом был Тимофей. Отец Тимофея был старообрядец. Хоть мы и были соседи, но побывать внутри их дома мне так и не довелось ни разу. Старообрядцы держались особняком от всех. Тому, кто был не их веры, в их дом зайти было почти невозможно. Это было нормально для Сибири, никто такому их отношению к себе и не удивлялся. Даже кладбище у них было свое. Там они хоронили своих покойников, не в месте общего погребения, но в лесу, километрах в трех от нашей деревни, за рекой.

Тимофей, когда пришел из армии, сильно изменился. Отцу не повиновался как прежде, но стал вести жизнь вольную.

Парень он был видный. Про таких принято говорить: «первый парень на деревне». Крепко сложенный, красивый. Работал он водителем в леспромхозе. Встречался с девушкой, которая была немного моложе его. Как это и водится, об их любви знала вся деревня. Я видел его почти ежедневно и где бы ни встречал я Тимофея, почти всё время он был весёлым, шутил и на его лице была улыбка. Ничто не предвещало трагедии.

Что уж там у них с невестой не срослось, я не знаю, но по слухам она отказала ему, когда он предложил ей выйти за него замуж. Сказала, что выйдет за другого, а не за него. Таким образом, как это позже выяснилось, она лишь лишний раз хотела проверить: а действительно ли он любит ее, а не другую, не ту к которой она ревновала?

Тимофей после ее отказа пришел домой, взял отцовское ружье, ушел на сеновал, приставил дуло к своему горлу и вынес картечью себе полголовы.

Весть о самоубийстве Тимофея стала шоком для всех…

Еще вчера едва ли не самый веселый парень на селе — и вдруг такое!! На отца Тимофея было страшно смотреть. Он весь как-то сразу осунулся и сник.

Когда гроб с телом Тимофея грузили на ту машину на которой он же работал, к машине, подруги подвели ту самую девушку из-за которой он застрелился.

Я в жизни своей не видел такого скорбного лица.

Девушка была, почти в полном смысле слова, черная (посиневшая) от горя. Она громко рыдала. Если бы не две её подруги, поддерживавшие её с двух сторон, она не могла бы идти. От раздирающих душу рыданий и от горя она, то и дело, заваливалась вперед и вправо набок, но подруги крепко держали ее под руки и не давали упасть.

Машина медленно тронулась.

По обычаю наших старообрядцев, всем, кто не был старой веры, на их кладбище идти было не положено. Мне, хоть я и был его соседом, тоже пришлось остаться дома. Я вернулся домой сильно расстроенный увиденным. Вот в это время-то и началась самая настоящая мистика.

День похорон был безветренный, ясный, теплый, солнечный. Конец лета, если мне не изменяет память, август… и как только машина с покойником отошла от дома, произошло необъяснимое изменение погоды. Налетел ветер, но ветер необычный. Обычный ветер, если идет грозовой фронт, обычно дует в каком-то одном направлении, потом он усиливается, спустя какое-то время небо темнеет, находят тучи и начинается дождь.

Но тот ветер что налетел в то время когда тело Тимофея совсем недалеко отвезли от дома где он вырос, был другим. Он налетел буквально из ниоткуда, носился кругами с неистовой силою раскачивая высокие сосны. Туч на небе я нигде, как ни старался, не видел, но почему-то пошел крупный дождь. Я стоял на крыльце своего дома и недоумевал: откуда идет дождь, если туч на небе нигде не видно? Но дождь шел. Лил прерывисто. Ни единого раза в своей жизни такого дождя я, ни до ни после этого случая, не видел. Дождь то исчезал, то вдруг лил как из ведра вперемешку с сильным крутящимся ветром. Создавалось такое впечатление что не дождь идет, а словно кто-то беспорядочно бросал сверху воду большими вёдрами.

Я тогда ни в Бога, ни в черта не верил, потому что мне в школе и дома все подряд внушали, что Бога нет. Но тут я вдруг ясно и отчетливо понял, что этот необычный дождь напрямую связан со смертью Тимофея…

Потом от тех старообрядцев что были на погребении я узнал что сильный ветер и порывистый дождь продолжались все время пока они ехали на их кладбище, но как только закопали могилу дождь прекратился так же неожиданно как и начался. Это событие оставило значительный след в моей душе. В тот день я ясно для себя осознал что, чтобы там кто не говорил, а есть в природе такие явления которые объяснить, с точки зрения науки, невозможно.

Чтобы несколько сгладить тяжелое впечатление от первой части моих размышлений о смерти, в следующей главе, я опишу еще одно чудесное погодное явление которое видело множество людей. Это явление, как потом выяснилось, в некоторые годы повторялось в один и тоже день, в день жестокого убийства четырех женщин, но это (погодное ли?) явление было радостное. (Может, это явление повторилось и в 2017 году(?) я не знаю просто).

Размышление второе

Явление, которое я хочу очень-очень кратко описать ниже, произошло 2007 году, в день памяти четырех мучениц Евдокии, Дарии, Дарии и Марии, которые были расстреляны большевиками 5/18 августа 1919 года. В тот день я находился в гостинице храма Успения Божией Матери села Суворово (Дивеевского района Нижегородская области), в котором покоятся мощи этих мучениц. Житие их можно прочесть по ссылке http://akafist.narod.ru/E/EDDM.htm

В комнату, где располагалась в гостинице моя художественная мастерская, забежал мой младший сын (ему тогда было пять лет) и громко закричал:

— Папа, папа, выходи скорее на улицу! На улице такая радуга!!!

— Какая радуга, сынок? Дождя ведь не было.

— Папа, папа, там такая радуга, пошли скорее!

Сын схватил меня за руку и чуть ли не силком потащил на улицу. При этом он так громко кричал, что переполошил всю гостиницу. Я, моя жена и все, кто был в гостинице, вышли на улицу.

Действительно, над храмом сияла яркая радуга. Радуга была совершенно необыкновенная.

Во-первых, как ясно из повествования, дождя перед появлением этой радуги не было.

Во-вторых, радуга не опускалась своими концами на землю, что обычно для большинства природных радуг, но ее нижние концы находились на одном уровне с куполом колокольни.

В-третьих, радуга состояла не из одного спектра света, а из четырех спектров света. Внизу сияла яркая и сильная семицветная радуга, символизирующая блаженную мученицу Евдокию (Шикову). Немного выше над нею находилась строенная радуга, которая была значительно шире той, что была ниже, но менее яркая, хотя ее тоже было видно отчетливо. Эти три плотно соединенные между собою семицветные радуги символизировали трех верных послушниц Евдокии: Дарию (Сиушинскую), Дарию (Тимолину) и Марию (Неизвестную). Тот, кто внимательно прочтет житие этих удивительных мучениц, сразу же поймет, что символы радуг могли быть расположены именно так, и никак не иначе. Но это было еще не всё чудесное и необычное что заключалось в этих радугах.

В-четвертых, совсем уж необычным было то, что эту радугу видели те люди, которые ехали в это время как из Арзамаса в Дивеево, так и из Дивеево в Арзамас.

Если предположить, что радуга возникла от повышенной влажности воздуха, то те, кто ехал в это время из Дивеева в Арзамас, могли действительно ее видеть, потому что день склонялся к вечеру и солнце было уже заметно на западе, но те, кто ехал в это время из Арзамаса в Дивеево, никак не смогли бы видеть природную радугу над храмом, потому что видеть природную радугу, глядя почти прямо на само солнце, по всем законам физики В ПРИНЦИПЕ невозможно. Радуга, как это всем известно, всегда находится там, куда падают солнечные лучи, но не там, откуда сияет само солнце. Эта чудесная радуга стояла над храмом довольно долго.

По промыслу Божию, вскоре после этого случая мне довелось встретиться с Секретарем Синодальной комиссии Московского Патриархата по канонизации святых – игуменом Дамаскиным (в миру Владимир Александрович Орловский). Когда я рассказал ему подробно об этой необычной радуге, яркой и сильной внизу и тремя менее яркими радугами над нею, он ответил мне, что точно такая же радуга — одна яркая ниже и три более светлых над нею — была над храмом села Суворово в день обретения мощей святых мучениц Евдокии, Дарии, Дарии и Марии. В тот день, по поручению Священного Синода, он тоже был в Суворово. Это говорит о том, что эта радуга — явление повторяющееся. Повторяющееся отнюдь не случайно, но именно в день памяти этих замечательных святых мучениц о жизни которых мы знаем не очень-то и много.

Размышление третье

Смерти не минует никто, невозможно найти человека кто бы это не понимал, но большинству людей УПОРНО несвойственно (ежедневно, как тому учил меня мой духовный отец) думать о своей смерти, несвойственно готовиться к ней. Люди не думают о подготовке к смерти (о подготовке к Вечной Жизни в Боге и с Богом) всерьез. Тема о своей смерти настолько жёстко табуирована в обществе, что хоть о сколько-нибудь грамотной культуре подготовки к смерти даже предполагать не приходится…, как в среде православных, так и во всём мире, а ведь смерть придет за каждым, и после неё — приговор от Бога, который определит участь души на целую Вечность…

Удивительно, но от старых тяжело больных людей, которым потом оставалось жить считанные месяцы и даже недели, я нет-нет да и слышал такие слова: «Я не скоро умру. Я еще поживу… Вон, Мария до девяноста трех лет дожила. С такими болезнями, как у меня, люди еще помногу лет живут… Я выздоровею…» И иное тому подобное.

Но я, лучше чем кто-либо, сам знаю что такое предсмертная болезнь на собственном опыте. Может быть, кто-то думает, что он успеет покаяться и приготовить свою душу к вечности во время своей предсмертной болезни?!

Пусть даже и не обольщается об этом!

Хочу предостеречь от подобных легкомысленных надежд тех, кто на опыте не знает, что такое тяжёлая предсмертная (или даже не предсмертная) болезнь.

Если болезнь серьезная, если боли по-настоящему сильные, то душа о Боге и о покаянии думать не сможет. Не сможет, потому что сильные боли жестко подавят и отключат силы души. Поверьте мне, не до покаяния будет душе во время приступов сильной боли. Там только об одном будешь молить Бога – чтобы не роптать на Него за посланные мучения. А если болезнь изо дня в день усиливается, вплоть до болевого шока с последующими потерями сознания? А если по двадцать и более часов в сутки находишься как в аду, так, что и в ясное сознание прийти нет сил…? А если болезнь выматывает тело и душу месяцами, доводя все силы души до самой крайней, до самой последней грани терпения?

Страх перед неизбежным, боль и отчаяние скуют душу так, что сил для того, чтобы молиться и каяться, и уж тем более готовиться для жизни с Богом — даже у того, кто будет искренне желать каяться, может просто не оказаться. Говорю из от опыта.

Я ведь тоже раньше так думал. Вот, мол…, перед смертью я уж точно покаюсь… Но когда болезнь пришла, я понял, что сил у моей души на молитву и на покаяние нет… Сил на покаяние оказалось НЕВОЗМОЖНО найти, но все силы моей души моей, вся её крепость стала уходить у меня только лишь на то, чтобы не кричать от боли, чтобы не роптать на Бога и не срываться в крик на своих ближних!

Конечно, я мог бы написать о смерти и о предсмертной болезни что-то иное, более утешительное. Мог бы не писать этой жёсткой правды чтобы, как говорится, не портить настроение своим читателям. Но если я напишу совсем не то, что я на самом деле обо всем этом думаю, то я буду истинный лжец. А мне не хочется лгать. Я хочу писать о смерти лишь то, что я думаю, а не то, что хотел бы слышать от меня кто-либо.

Да, я знаю, многое что я изложу ниже о том как ПРАВИЛЬНО необходимо готовить душу свою к смерти — большинство не примет. А даже и те кто заинтересуются, скорее всего, забудут прочитанное и (как это обычно и бывает) просто пустят свою предполагаемую «подготовку» к смерти на элементарный самотёк; многие и многие даже зная как правильно готовиться к смерти, в итоге, всё таки — доверятся на русский «авось».

Хотелось бы предостеречь: если кто желает покаяться перед Богом в своих грехах, не ждите предсмертной болезни. Кайтесь ДО ТОГО, как предсмертная болезнь придет к вам. Кайтесь тогда, когда на покаяние есть время и есть силы.

.

Отношение к собственной смерти…

Разумеется, у каждого оно свое.

Всерьез задуматься о своей смерти меня заставили отнюдь не рекомендации в духовных книжках. Книжки о посмертном опыте, которых я прочел в свое время довольно немало, меня как-то не впечатляли почти никак.

Не удивляйтесь сказанному здесь мной.

Даже клиническая смерть не будит душу к истинному покаянию настолько чтобы долго ПОМНИЛ об этом человек!

В 1996-ом году я впервые познал на себе адские мучения (угрызение адским червём), через год, в 1997-ом пережил клиническую смерть, видел демонов, ад, рай и иное, в 1998-ом повторно пережил адские муки, после которых почти год жестоко болел… Казалось бы, кому бы как не мне задуматься о смерти своей и начать бы добросовестнее готовиться к ней, (да и духовник меня учил этому), но не тут-то было… ОКАМЕНЕНИЕ моей души оказалось ЗНАЧИТЕЛЬНО сильнее пережитого мной ужаса (о чём подробнее можно прочесть здесь http://www.edinstva.ru/?p=16007 ) и я обо всём ЗАБЫЛ… СТАЛ вести расслабленный, расхлябанный образ жизни. Верил, бывал на службах, но ревность к молитве была вялой…

Чтобы я очнулся, и серьёзнее задумался о подготовке к своей смерти мне был послан Богом в 2008 году сильный сердечный приступ, случившийся со мною неожиданно.

Я в том году был полон сил. Ничто не предвещало что со мною может приключиться беда. Я шел по дороге с женой и двумя моими сыновьями. На плечах у меня был довольно тяжелый рюкзак с продуктами для семьи и с теплыми вещами. Как вдруг острая боль пронзила мне сердце. Было такое чувство, что будто кто-то проткнул мою левую лопатку штыком так глубоко, что конец узкого длинного штыка вошел прямо в сердце. Я встал как вкопанный и побледнел. Жена сильно испугалась. От боли я не мог ни вздохнуть, ни говорить. С трудом удалось мне снять с себя рюкзак и сесть на землю. В этот момент я и увидел свою собственную смерть.

Она пришла в своем классическом обличье. Череп и кости. Ее пустые глазницы смотрели мне прямо в душу.

Необъяснимо сильное переживание, оставившее в моей памяти четкий, словно резцом вырезанный эмоциональный отпечаток.

Вот ТОЛЬКО ЛИШЬ тогда я почти мгновенно понял все… Я понял, что эта жизнь и все то, что я ценю, всё то за чем я гоняюсь…, перед лицом смерти — полное ничто!

Ни жена, ни дети, ни деньги, ни мнения знающих меня людей не смогут остановить её.

Смерть потянулась своей костлявой рукой к своему поясу, на котором висели какие-то острые орудия, сосуды и мешочки. До меня дошло, что вот еще немного – и мне точно конец. Впечатление от того, что я смотрел в глаза смерти, было столько сильным, что я даже о сильной боли в сердце забыл в ту минуту напрочь. Она стояла буквально в шаге от меня. Жена и дети что-то причитали и суетились, а я сидел на земле и ничего не слышал и не видел, кроме двух неумолимых пустых глазниц, смотревших прямо внутрь меня.

Есть такое мнение, что смерть – это один из падших ангелов. Не хочу оспаривать это мнение, но одно я знаю точно: смерть – это великий философ!!! Я видел ее тогда не более одной минуты, но за эту минуту во мне перевернулись все мои ценности.

Я стал другим человеком.

Где-то в глубине души я понял, НАСКОЛЬКО ЖЕ я неправильно живу… Много сил уделяю: заработкам, суете, разговорам и развлечениям, но непростительно мало времени оставляю на покаяние и на молитву.

Потом смерть ушла, а я остался жить.

Заметно охладел я после этого случая к деньгам и к желанию иметь хорошие дорогие вещи.

Перестал переживать о том, что обо мне думают и говорят люди, и до сего дня мне безразлично мнение людей, в чём я одет и прочее. С того дня социальный интерес во мне почти полностью исчез.

Мне стало неинтересно с теми людьми, которые не думают о смерти и о непрерывном покаянии ежедневно.

Развлечения, увеселения в обществе, праздники я стал просто ненавидеть. Но потом, со временем, И ЭТОТ приступ стал ТАКЖЕ забываться. Память о смерти по временам (что вполне естественно) стала, вновь и вновь, всё чаще и чаще, покидать меня. Здоровье мое оправилось, и я столкнулся с ранее незнакомой для меня проблемой — с проблемой ЕЖЕДНЕВНОЙ ВЫРАБОТКИ правильного отношения к неизбежной для меня смерти. Именно о проблеме правильной подготовки к смерти я и хочу поговорить в следующем размышлении.

Ссылка для тех кто в силах финансово поддержать автора материала

Добавить комментарий